| Александр Житинский ( @ 2003-09-01 20:38:00 |
СПОЛЗАЮЩИЕ ШТАНЫ
Это лето подарило мне кошмар сползающих штанов.
Не знаю, кто придумал эту моду. Вероятно, это были барышни с красивым пупком и ничтожной, легко переходящей в талию задницей. Стремление обнажить пупок спереди привело к тому, что линия пояса сзади разбила попу практически на две равные части, причем верхняя оказалась обнаженной.
Это катастрофически сказалось на привлекательности барышень с толстой и даже с нормально круглой попой, потому что перетянутая пополам попка — это совсем не то, что круглая, обтянутая джинсами. Она смотрится примерно как ручка грудного дитяти, перетянутая складочками. То есть, вызывает в лучшем случае неоправданную нежность, а в худшем — досаду, потому что природный материал явно испорчен.
Я не говорю про фасад, точнее, про то пространство ниже пупка, которое уже трудно было назвать областью живота, а хотелось назвать лобком с торчащими по бокам косточками тазобедренного сустава, хотя иной раз эта картина могла вызвать культурный шок. Подлинным ужасом было возникающее у всех окружающих чувство сползающих брюк — причем, не только на носительнице новомодных джинсов, но и на себе самом! Вот эффект внушения!
Невозможно жить в вечно сползающих штанах! В них невозможно любить, верить в прекрасное и воспитывать детей. Уверенность в том, что одно неосторожное движение может обнажить то, что раскрыто пока только наполовину, была столь велика, что я не мог смотреть, отворачивался в ужасе.
Пока не понял, что именно это ощущение и было главным в распространении новой моды. Это был козырь этих мелких, как плоскодонка, штанов. Ощущение того, что вот сейчас произойдет непоправимое — и штаны свалятся!
А они держались. Держались непонятно на чем. Практически на одной вере в прекрасное.
Это лето подарило мне кошмар сползающих штанов.
Не знаю, кто придумал эту моду. Вероятно, это были барышни с красивым пупком и ничтожной, легко переходящей в талию задницей. Стремление обнажить пупок спереди привело к тому, что линия пояса сзади разбила попу практически на две равные части, причем верхняя оказалась обнаженной.
Это катастрофически сказалось на привлекательности барышень с толстой и даже с нормально круглой попой, потому что перетянутая пополам попка — это совсем не то, что круглая, обтянутая джинсами. Она смотрится примерно как ручка грудного дитяти, перетянутая складочками. То есть, вызывает в лучшем случае неоправданную нежность, а в худшем — досаду, потому что природный материал явно испорчен.
Я не говорю про фасад, точнее, про то пространство ниже пупка, которое уже трудно было назвать областью живота, а хотелось назвать лобком с торчащими по бокам косточками тазобедренного сустава, хотя иной раз эта картина могла вызвать культурный шок. Подлинным ужасом было возникающее у всех окружающих чувство сползающих брюк — причем, не только на носительнице новомодных джинсов, но и на себе самом! Вот эффект внушения!
Невозможно жить в вечно сползающих штанах! В них невозможно любить, верить в прекрасное и воспитывать детей. Уверенность в том, что одно неосторожное движение может обнажить то, что раскрыто пока только наполовину, была столь велика, что я не мог смотреть, отворачивался в ужасе.
Пока не понял, что именно это ощущение и было главным в распространении новой моды. Это был козырь этих мелких, как плоскодонка, штанов. Ощущение того, что вот сейчас произойдет непоправимое — и штаны свалятся!
А они держались. Держались непонятно на чем. Практически на одной вере в прекрасное.